Третье открытие силы, отрывки из книги Андрея Сидерского.

«ДА ТЫ РАССЛАБЬСЯ…» Все остальное я слышал уже сквозь белый шум возникшего в сознании звукового тумана. «Да ты расслабься…» Вроде бы ничего особенного, фраза, как фраза… Но почему она вызвала во мне такое грустное и такое тягучее ощущение чего-то до зуда в зубах знакомого — того, что связывало мою личную память с чем-то еще?.. Это что-то существовало до меня и, всегда присутствуя где-то совсем рядом, неизменно оказывалось недосягаемым, оставалось за пределами осознанного восприятия… Всю жизнь я подспудно стремился туда добраться и иногда даже замечал, как где-то там шевелятся многочисленные образы этого чего-то… Как в питерском трамвае, окна которого плотно затянуты узорчатыми шторами февраля… Знаешь, что вроде бы вот-вот будет твоя остановка, но не уверен, и дуешь усердно на стекло, и пытаешься разглядеть, что там снаружи, и там что-то действительно есть, но стекло вновь индевеет, кто-то курит за газетой на заднем сиденьи, кто-то одиноко храпит, а ты, по большому счету, понятия не имеешь, где ты, так как водитель молчит, потому что уже почти полночь… И ты подходишь к двери, она шипит и скрежещет, и нехотя сжимается в гармошку, разевая серединный провал в незнакомую ночь, и в этой ночи почти не за что зацепиться, поскольку был здесь давно, и один только раз, и к тому же летом, и вообще, тогда было утро, но ты должен кого-то найти, что-то кому-то передать, и почему-то именно здесь и непременно сейчас, как будто нельзя подождать до весны и выбрать место поприличнее, чем эта стынущая промозглым морозом и сплошь заставленная равнодушными домами ночь, и уже поздно, и холодно просто так слоняться по незнакомым улицам, где даже спросить не у кого, потому что редкие прохожие шарахаются от тебя, и перебегают на противоположную сторону, и спешат скрыться в спасительных теплых зевах вздыхающих всплесками тусклого рыжеватого света пыльных коммунальных коридоров, и дверные хлопки пожирают лезвия квартирных лучей и замирают в пахнущей мочой, крысами и жареным луком коричневой мгле, гулко прокатившись до самых стеклянных крыш по заплеваным ребрам матерно исцарапанных лестничных маршей… И ты знаешь, что кто-то непременно должен быть где-то здесь, и трамвай уже ушел, и выхода нет, и ты ищешь, но кого? И где?

Я вышел перед въездом в городок на северной стороне полуострова. Автобус пшикнул дверью и сквозь тень платанового туннеля по ухабам горбатой мостовой резво поскакал в сторону базара. Я остался один на границе того, что в этом захолустье принято считать городом, и пустынной степи.

Пройдя несколько километров по шоссе, я оказался там, где дорога сворачивает к берегу и затем довольно долго тянется вдоль самого моря. Было тихо, даже кузнечики почему-то молчали. Я не ощущал ни малейшего дуновения ветерка и недоумевал, почему не чувствуется жара? Более того, степь дышала какой-то даже несколько подозрительной для этого времени года свежестью. Я не мог припомнить ничего подобного. Здесь никогда не бывает свежо во второй половине июля. Но, тем не менее, воздух был прозрачен, казалось, что во всей степи по какой-то причине не осталось ни одной пылинки. Силуэты крыш в некотором отдалении, плавные линии холмов и темная грань моря остро очерчивали пронзительную границу несуществующего горизонтального круга.

Я долго сидел спиной к дороге и созерцал искрившееся мириадами солнечных бликов море, но никто никуда не ехал. Шоссе оставалось пустым. Через полчаса я понял, что мое ожидание напрасно, и решил идти пешком вдоль берега. Ну, доберусь до бухты не в полдень, а вечером или даже завтра утром, ну и что? По степи прогуляюсь, береговыми утесами полюбуюсь — между городом и моей бухтой есть несказанно дивные места… А что? У меня ведь почти два месяца в запасе…

Половину дня я шел по дороге и к часу добрался до места, где она сворачивает в степь, а плоская прибрежная равнина делается холмистой. Пообедав одной из трех взятых с собой банок шпротов, я немного отдохнул на абсолютно безлюдном диком пляже, выкупался и отправился дальше.

Степь по-прежнему дышала свежестью. Когда я добрался до поворота и сошел с дороги, мне стало ясно, в чем дело. Мои ноги скользили по верхнему слою глинистой почвы. Степь была влажной! Стало быть, вчера здесь прошел дождь. Интересно, каким должен был быть ливень, после которого даже несколько часов жары не смогли высушить степь?

Я вышел к берегу. Разделенные глубокими балками холмы в этом месте спускаются к морю тремя живописными ступенями. Опутанные плющом причудливо выветренные белые скалы нависают над полумесяцами небольших бухт с каменными пляжами, на ступенчатых утесах важно восседают птицы, плоские участки земли на уступах сплошь поросли сочной травой. Протяженность этого участка побережья — километров десять. Он заканчивается большой почти идеально круглой бухтой с узким входом, в которой когда-то, видимо, стояли рыбаки. Они оставили после себя полуразрушенную каменную лачугу и сваренный из толстых стальных труб причал, дощатый настил которого давно уже сорвали волны зимних штормов. От круглой бухты до моей — рукой подать, не больше трех с половиной километров. Я был уверен, что доберусь до места прежде, чем наступит вечер. Может быть, Мастер Чу уже там, а может, он откуда-нибудь возникнет в ближайшие дни. Мне почему-то казалось, что он появился на полуострове раньше меня.

Спустившись на самый нижний уступ, чтобы быть поближе к морю, я быстро шел по едва заметной в высокой траве тропке и полной грудью вдыхал свежий аромат морских растений, которым был пронизан прозрачный утренний ветерок.

— Сами по себе упражнения — только половина техники, а может, и еще меньше — процентов тридцать. Вторая часть — это то, в какой последовательности они выполняются и какими переходными движениями и действиями соединены друг с другом. Человек может с невиданным усердием тренироваться буквально до умопомрачения, загоняя себя в самые изощренные углы и используя самые правильные упражнения, но если при этом он не умеет совмещать их друг с другом, то есть не владеет тем, что, собственно, и составляет технологию тренировки, то даже за многие годы он вряд ли хотя бы на шаг продвинется по пути развития упорядоченного осознания. Все дело в законах взаимодействия плотного и тонкого, в точном знании точек перехода энергии с уровня на уровень. Учесть их можно только одним-единственным способом — в режиме свободного созерцания Силы выстроить упражнения в корректно организованные слитные последовательности. У меня есть целый набор сформированных таким образом тренировочных комплексов — «физкультурных», психоэнергетических и чисто психотехнических. И я намерен постепенно передать тебе их все, объяснив тонкости техники выполнения, принципы построения и технологию применения. А затем на этой основе тебе предстоит научиться входить в режим свободного созерцания Силы и построить свои собственные последовательности… Ну, и плюс еще динамические техники — ходьба и плавание, совмещенные с определенными схемами дыхания…

Общий же принцип тренировки такой: накопить в энергетической структуре максимум свободной энергии, равномерно распределить ее по уровням, а затем сосредоточить в тех потенциальных точках, где она может быть развернута в новые органы и отделы тонкого тела, воплощающие в себе функции более высокого уровня сознания — это достигается с помощью физических и дыхательных упражнений — асан и пранаям. Затем нужно научить энергетическую структуру и сознание пользоваться своими новыми возможностями для расширения диапазона восприятия, постижения Мира и накопления упорядоченного самоосознания. Это осуществляется с помощью техник управления вниманием — динамического и статического созерцания.

Мне об огне не говори, Не жди подсказки изнутри,

Мы, может быть, сегодня здесь в последний раз.

Чья в том вина, что ты вчера глядел на звезды до утра,

И молча слушал море, не смыкая глаз?..

Рассветы дальних берегов, печати пройденных шагов,

Кто знает, где лежит его последний шаг?

Лишь моря шум да ветра вой. И кто здесь мертвый, кто живой,

Где белый флаг, и кем убит последний враг?..

С утесов белых ветер пыль несет в глаза,

А волны пахнут свежим сентябрем.

Скатилась, дрогнув, по щеке слеза…

Кто знал, что мы опять себе соврем?

Ну кто мог знать, что мы опять себе соврем?…

Что с нами сделает зима? В свои ли мы войдем дома?

И кто сегодня — тот, кем был еще вчера?..

И каждый день мы на закат бросаем свой последний взгляд,

А план на завтра — это только до утра…

Где здесь тепло, где — горячо? Украдкой — взгляды за плечо,

А там — все то, что здесь у нас взаправду есть…

И ветер северный придет, и солнце в море упадет,

И наплевать на грусть и злость, и честь, и лесть…

С утесов белых ветер пыль несет в глаза,

А волны пахнут свежим сентябрем.

Скатилась, дрогнув, по щеке слеза…

Кто знал, что мы опять себе соврем?

Ну кто мог знать, что мы опять себе соврем?..

2 комментария

  1. Одна, из прочитанных в последнее время книг, которая заставила пересмотреть многие свои взгляды на жизнь. Творчество Мастера А.Сидерского и он сам достойны уважения. Большое Вам спасибо

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

В начало..